Westerna Boyd
1775г.
- Ой, барышня, какая вы красивая,- протянула горничная, подкалывая булавками оборки моего платья.
- Полно тебе, самое обычное платье,- повела я плечом.
- Не скажите, такое красивое, а это кружево на рукавах, шелк, ох, барышня, и вам так идет!- вздыхала горничная, умело работая исколотыми пальцами.
- Хватит причитать, Дуня, просто одень меня и дело с концом,- резко оборвала я ее и поглядела на себя в зеркало.
Платье и, правда, было красивое. Шелковое, бледно-лиловое, на рукавах тончайшее кружево черного цвета, такое же на лифе. Я больше не носила коротких детских юбок, и поэтому это платье было длинное, с пышным кринолином и небольшим шлейфом. На туалетном столике стояла деревянная болванка с надетым на нее париком, украшенным цветами и кружевом в тон платья. Я с грустью на него поглядела. Нет, парик я не буду надевать. Это уже слишком. Хватит и того, что я согласилась одеть это шикарное, слишком шикарное для меня, платье. В нем я чувствовала себя так, как будто натянула чужую кожу. К восемнадцати годам моя фигура не сильно изменилась. Разве что грудь и бедра приобрели округлые женственные формы, а руки наоборот стали тоньше и хрупче, однако таких притягательных пышных и здоровых форм, как, впрочем, и румянца, которые так ценились в наше время, я не приобрела. И думаю, врятли когда- нибудь приобрету. Что ж, я все равно провожу все время в одиночестве, так что мне не перед кем блистать красотой. Хотя, сегодняшний бал явное исключение из всех моих правил. Но я делаю это ради отца.
- Знаешь что, Дуняша, давай-ка без парика, просто собери мне волосы и все?- пробормотала я, глядя через зеркало на парик, и испытывая отвращение в этому напудренному пучку искусственных волос.
- Как скажете, барышня. Ну вот, мы и закончили с платьем.
Я села за туалетный столик. Дуня принялась расчесывать мои русые, отливающие медью волосы. В мутном свете, падающем из окна на мое лицо, волосы казались темно-каштановыми. Невероятно контрастировали с бледным лицом, сквозь прозрачную кожу которого были видны синие нитки сосудов.
Пока Дуня пыталась привести в порядок мои длинные, непослушные волосы, я потянулась к румянам. Надо было придать своему лицу хоть какое-то выражение. Я не любила размалевывать себя, но ведь сегодня бал, а не поминки. А с таким лицом как у меня, люди могли подумать, что в нашем доме снова траур.
Я вздрогнула от мысли о трауре. Мне снова вспомнились похороны нашей матери. Показалось, что в воздухе опять повис этот ужасный, мерзкий запах разложения и смерти.
-Барышня, вам холодно? Вы вся дрожите,- произнесла Дуня, глядя на меня через зеркало.
- Нет, нет все хорошо, дорогая, продолжай,- ответила я, и постаралась отогнать от себя все эти ужасные мысли о том дне, который я старалась вычеркнуть из своей жизни.
Перед глазами всплыло лицо Аркадия, моего старшего брата. Это воспоминание отозвалось легкой болью в груди, но через секунду все прошло. Сейчас он, его жена и двое сыновей живут недалеко от Москвы, в небольшой усадьбе, доставшейся в приданное его жене, Софье. Дом в Петербурге, который когда-то купил для них отец остался пустовать после рождения первого их сына Артемия. По крайней мере, это все что я знала. Он писал мне сначала, но я сжигала письма в камине, потом они перестали приходить. Связь он держал только с отцом.
В дверь постучали.
- Входите!- крикнула я.
читать дальше